Матушка

Центр поддержки семьи и материнства «МАТУЛЯ» — место дислокации столичных защитников жизни. «Матуля» — так тепло и по-доброму называют себя коллеги, единомышленники и друзья фонда «Открытые сердца».

Для беременных женщин в кризисной ситуации Центр предлагает целый спектр услуг: психологическую, юридическую и социальную поддержку,  подготовку к родам и грудному вскармливанию, обучение основам ухода за ребёнком иМетоду распознавания плодности (МРП), а также другие виды помощи исходя из ситуации женщины. Также организована работа с молодежью: проводятся лекции по православной этике и психологии семейной жизни, ценности добрачного целомудрия, лекции в защиту жизни зачатых детей. С 2012 года действует сайт Центра www.matylia.by

Центр «Матуля» действует при приходе святителя Николая Японского в Минске (настоятель о. Павел Сердюк). Вера Сердюк, супруга о. Павла, является руководителем Центра. Кроме того, она культуролог, журналист, аспирантка и мама пятерых детей.

– Матушка Вера, расскажите, пожалуйста, откуда пришла идея создания Центра с «национальным колоритом»?

– Меня всегда удивляло: как это нам не интересны наши обычаи. Белорусы – это такая нация, для которой «хорошим» тоном является брезговать своей культурой, своим языком, стыдиться его, как старой невоспитанной деревенской мамы. И хоть сама я украинка, я специально пошла в Институт Культуры, чтобы как-то посодействовать воссозданию и сохранению белорусских национальных традиций.

Почему «Матуля»? Когда я ездила в гости к своему батюшке в семинарию, доводилось часто общаться с семинаристами. Среди них очень много интересных ребят, со своим мировоззрением, в отличие от развитого среди молодежи мировоззрения потребительства. Один из них меня всегда называл «матуля», т.е. «матушка». Для меня это слово было дикое, новое, я сама никогда к маме так не обращалась. Но оно мне понравилось, мне показалось, что оно настолько белорусское, и оно означает не только маму биологическую, но и такое качество женщины, которая постоянно опекает. Мне кажется, что это все оно передает: сочетание мягкости и нежности, и одновременно опека. Поэтому когда возникла идея создания Центра, который будет крутиться вокруг темы материнства, по поводу названия вопроса даже не возникало. Мои волонтеры предлагали сделать что-нибудь такое длинное, что и закрепилось в Центр поддержки семьи и материнства «Матуля».

Национальная тема у нас вылилась в проект для молодежи «Сакрэты сямейнага шчасця». Это такой интерактив для подростков, который раскрывает народную мудрость создания хорошей семьи по четырем направлениям: цнота (целомудрие), згода (особая иерархия отношений в семье), арыентаванасць на дзяцей, шанаванне бацькоў (иерархия и почитание старших) с использованием народных прысказак-прымавак, реальных историй из жизни, притч. Когда мы рассказываем об этом молодежи, она бывает в замешательстве: никто с ними об этом никогда не говорил. Хотя это традиция и ее должны передавать родители, бабушки и дедушки. Но мы видим, что молодёжь обделена этим пластом и если сознательно за это не взяться, все это будет утеряно.

Зато от старшего поколения как наследие идет контрацептивное и абортивное мышление. А тема материнства не столько потеряна, сколько ее ценность очень сильно занижена, и мать как таковая у нас не уважается.

– Многие с вами заочно знакомы по вашей книге «Непраздные рассказы». Для кого она написана?

– Книжка «Непраздные рассказы» появилась в момент, когда у меня уже было трое деток. Вообще, у меня такое чувство, что все мои «телодвижения» в социальной сфере связаны с преодолением моих внутренних кризисов. Мне как-то хотелось себе помочь и параллельно еще кому-то принести пользу, хотя на тот момент еще не видно было плодов этих моих размышлений.

Я бы не придавала большую ценность этой книге, она такая «книга-однодневка», если бы я сейчас ее переписывала, она бы получилась, конечно, другая. Я не писала ее, чтобы сменить какие-то репродуктивные установки в нашем обществе, но так оно и вышло. В нашем обществе третий ребенок воспринимается как катастрофа, как отклонение от нормы. А эта книжка как раз о вынашивании третьего ребенка, как организовать жизнь с тремя детьми, и в этом плане она многим помогла.

Есть подобные книги, такие все «прилизанные», про образцово-показательных мам. Я, конечно, не такая. Я понимала, что многие, прочитав идеальную книжку, расстроятся, что это не про них. А если им почитать что-то такое поближе к себе, они развеселятся. У меня задача была вывести маму из такого унылого состояния, показать, что жизнь не такая страшная штука, и материнство не так уже и неподъемно, что можно жить дальше.

Я конечно в ней транслировала все свои идеи и по поводу кормления грудью, и слингоношения, и по поводу Метода распознавания плодности там довольно много написано. Отслеживание своей плодности для меня и тогда было актуально. Упование на волю Божью и планирование своих действий – это  не противоречащие друг другу вещи.

– В какой момент «Матуля» занялась защитой жизни?

Матушка

– Когда у нас организовался свой приход Николая Японского, мы занялись противодействием контрацептивному мышлению и изучением  Метода распознавания плодности. Мы нашли организацию, которая смогла нас профессионально обучить и сертифицировать наших коллег.  Это оказался Благотворительный фонд «Открытые сердца», который также занимается защитой жизни и помощью женщинам в ситуации кризисной беременности.

Конечно, особо заниматься темой кризисной беременности я никогда не хотела, у меня была идея создать Центр материнской культуры.Но когда мы познакомились с Владиславом Волоховичем, мы поняли, что тема естественного супружества неотделима от всех остальных тем, которые связаны с демографией и транслированием миру своей точки зрения по поводу абортов и контрацепции.

Я вижу руку Божью в том, что параллельно мы попали на круглый стол с главным гинекологом Беларуси, и он нам предложил консультировать женщин. И вот так, не имея еще никакой особой подготовки и ресурсов, мы приняли это предложение от Минздрава. Быстро собрали команду, сделали курсы по подготовке специалистов, выиграли грант для подготовки всех сопутствующих материалов и запустили наш пилотный проект. Он уже закончился, какое-то количество детей мы помогли сохранить, и все осталось действовать дальше.

– В чем вы видите приоритетное направление деятельности организаций в защиту жизни и семьи?

– Как журналист я считаю, главное – чтобы эта тема была постоянно на слуху. Иногда нас упрекают в том, что на любое действие центра «Матуля» мы даем информацию в интернет. Это не потому, что мы пиарим себя, какие мы хорошие. Это делается сознательно, чтобы, во-первых, было видно, что Церковь не просто сидит, «сложа руки», и принимает пожертвования верующих, но она являет активное участие в социальной сфере. А во-вторых, чтобы люди понимали, что тема кризисной беременности и непринятия детей в белорусских семьях заслуживает внимания.

Существуют такие специальные наблюдения: для того, чтобы изменить мировоззрение какого-то пласта людей, нужно поменять мировоззрение 15 процентов наиболее активных его членов. Поэтому мы всяческим образом стараемся, чтобы наши мысли, касающиеся абортов, контрацепции, принятия детей, многодетности замечались и транслировались с разных кафедр. Я считаю, что один хорошо снятый фильм или сериал может моментально изменить мнение окружающих, или принятый закон, например. Чем больше будет нашей пролайферской информации, тем лучше. Поэтому я сознательно стою на такой позиции, что организаций в защиту жизни должно быть много. Пускай они будут очень маленькие, но это поможет формировать общественное мнение в определенном направлении. Поэтому мы стараемся поднимать эту тему в обществе.

– Что для вас как для руководителя Центра самое трудное в деле защиты жизни?

– Мне никогда не хочется иметь дело с беременными в живой очереди на аборт. Я не смогла перебороть в себе страх перед тем, что женщине надо что-то говорить, когда она уже все для себя решила. Мне очень удобно вести разговор с замотивированными беременными, которые звонят на телефон доверия. Они ждут поддержки и ты реально понимаешь, что вот сейчас можно все решить. Мне очень сложно управлять нашей организацией, выполнять бумажную работу. Я не управленец, я генератор идей. Это люди, которые обычно не несут ответственности за воплощение идей, они их только придумывают, а до конца их доводят уже другие.

– Что приносит максимальное удовлетворение вам в вашей деятельности?

– Кому-то может показаться, что я занимаюсь неблагодарной работой. На самом деле я занимаюсь этим, потому что мне все это очень нравится. Когда какая-то тема мне становится неважна, мы ее или делегируем кому-то, или вообще опускаем. «Матуля» живет проектами: сделали проект – закрыли, забыли. Если он где-то еще продолжается, кто-то продолжает его вести – вообще чудесно.

– Матушка Вера, вы – главный генератор идей и новых веяний Центра. Как удается увидеть новые сферы для развития?

– Мы вдохновляем женщин на материнство и хотим им объяснить, как оно должно выглядеть. Я, например, поступила в московский Институт перинатальной психологии и психологии репродуктивной сферы и выбрала курс, касающийся психологических вопросов репродукции (бесплодия, плодности и т.д.). Эта тема для меня еще до сих пор остается загадкой, мне очень интересна зависимость плодности от психики, настроенности. В моей практике консультирования по МРП было несколько случаев, когда я видела: человек очень сопротивляется родительству, хотя и пришел на консультацию. Такие люди обычно потом ничего не делают из того, что ты им советуешь, потому что не готовы стать родителями по своей воле. Они часто потом обращаются в ЭКО, потому что в ЭКО врач «виноват», что ты стал родителем, или донор, или чужая яйцеклетка, но не они сами. Я это видела, я это диагностировала, а что дальше с этим делать, я не знала и решила получить психологическое образование в этой сфере.

Мне очень интересно мнение светских психологов на многие темы, с которыми мы сталкиваемся в своей работе. Оказывается, родить ребенка это еще не все, что нужно сделать в своей репродуктивной программе. Надо родить такого ребенка, который даст потомство. Даже с этой точки зрения лучше усыновить ребенка, чем пойти на ЭКО. Мысль, которую я впервые там услышала: для женщины реализовать свой потенциал – это значит стать бабушкой, т.е. получить плод от тех яйцеклеток, которые она заложила в свою дочку, когда ее вынашивала. А вместе с этим и передать семейные традиции, генофонд в хорошие руки.

– Какие способы привлечения волонтеров к деятельности вы используете?

– Есть у нас в епархии Социальный отдел и он отсылает к нам кризисных беременных или тех, кто хочет что-то делать. Мотивация волонтеров совершенно разная. Каждый в пролайфе находит себя совершенно по иным мотивам, чем другой. К нам пришел очень ценный волонтер, он взял в свои руки организацию молитвы, верстку и печать всех раздаточных материалов. Что его впечатлило? Он воцерковился вместе с семьей, вот они с супругой родили третьего ребеночка. Когда его жена лежала на  сохранении, она оказалась в палате с женщинами, которым делали поздние аборты. И вот так она впечатлилась, мужу рассказала, и они за эти два года напечатали за свой счет какое-то невообразимое количество материалов (200 тыс. экз.).

 Консультантами беременных могут стать те, кто пройдет обучающие курсы, экзамен «на вменяемость» и знание темы. Еще у нас есть такая интересная практика. Мы не просим, чтобы люди становились именно волонтерами «Матулі», мы предлагаем волонтерам из дружественных организаций или просто других приходов присоединиться и взять на себя часть работы. Получается, что у нас личных волонтеров 2-3 человека, очень хороших специалиста, которые выкладываются на все 100 процентов. Но у нас есть очень много хороших профессиональных сотрудников, которые временно участвуют в наших проектах.

А вообще тема волонтеров очень больная для нас. Прошло уже какое-то время и наши волонтеры испытывают так называемое профессиональное выгорание. Наверное, в работе с кризисными беременными всегда так бывает, такое ощущение, что мы топчемся на месте: уже, кажется, ты все сказал, везде рассказал правду, а люди как делали аборты, как вели себя безответственно и бездумно, так и продолжают себя вести. Поэтому ощущение, что ничего не изменилось, есть, и что все наши старания бесполезны. Кроме того, волонтерство состоявшегося человека после сорока, у которого есть и материальная база, и детки выросли – это один момент. Существенно отличаются  волонтеры из молодежи, которые еще сами не знают, как в этой жизни устроиться, и ресурса материального нет, и с мужем надо отношения устроить, и от родителей они зависят, и профессионально расти хочется. И как только они сталкиваются с намеком на испытание, они часто пугаются.

Для меня было большим ударом, когда дело бросали потому, что боялись каких-то возможных духовных последствий, чего-то недоказанного. Я постоянно нахожусь в поиске ответа на эти вопросы: «Действительно ли это так опасно, заниматься защитой жизни?». Ведь мы же провозглашаем совсем другое, что страдать должны грешники, гинекологи, которые наделали массу абортов, это у них там в семье не клеится, у них дети бесплодные. А когда мы сами такое получаем, то удивляемся. Как мой батюшка говорит: «…будучи христианином,  хотим прожить спокойно и безоблачно всю жизнь, ни разу не потрудившись». В моменте Крещения каждый отрекается от сатаны и подписывается под тем, что будет воином Христовым и будет сражаться, нести потери и терпеть какие-то раны. Никакой человек, который пришел в этот мир, не может прожить без проблем. Поэтому стоит ли обвинять пролайф в том, что  у тебя начались трудности?

Есть такой анекдот: приходит женщина к священнику и говорит: «Батюшка, я потеряла кошелек. Это воля Божья или я такая глупая?». Батюшка отвечает: «Наверное, второе». Поэтому когда наши волонтеры так сказали, я подумала: наверное, проблема не в пролайфе, а в самих нас.

Позавчера у нас был праздник введения во храм Божьей Матери и читались отрывки из Ветхого Завета, как раз про этих двух повитух из еврейского народа. Меня поразило то, что там два раза было подчеркнуто, что за то, что они сохраняли еврейский народ вопреки указам фараона, Господь устроял их дом. Я так поняла из этого отрывка, что они не просто безбедно жили, а Господь специально их благословлял. Вот, пожалуйста, обетование пролайферам!

Мы, наоборот, надеемся, что Господь исправит наши семьи, потому что мы все отрабатываем последствия греха аборта, у всех в семьях родительских что-то было. Мы только закладываем основу под какое-то воспитание хотя бы тем, что рожаем всех, кого Бог пошлет, и стараемся жить по заповедям. Надеемся, что наши дети продолжат линию принятия жизни, благоговения перед ней и благоговейного отношения к Богу как источнику жизни.

– Многодетная мама в пролайфе – козырная карта или слабое звено?

– Когда я смотрю на многодетную маму, которая занимается общественной деятельностью, у меня возникает к ней недоверие. Думаешь: а где твои дети, почему ты ими не занимаешься? Значит, они сидят дома, голодные, сопливые и беспризорные. Значит ты мама-кукушка, которая нарожала детей и ими заниматься не хочет. Ну вот, я оказалась в ранге таких мамаш, которым интересно еще что-то кроме ее детей. В народном сознании дети – это как собачки, которых надо выгуливать по 6 раз в день на протяжении 17 лет. На самом деле дети – это существа, которые очень быстро социализируются, а мама нужна как кормилица, которая показывает этот мир, дает базовое доверие к миру.Но после года мама должна отсутствовать дома периодически, чтобы ребенок понимал, что мама – это не обслуживающий персонал, не часть его, что у нее есть своя жизнь и она живет для каких-то высших целей.

Мама, которая занимается социальной деятельностью, это тоже неплохой пример. Но некоторые этим пытаются решать свои внутренние проблемы, увеличивать свою самооценку за счет того, что кому-то помогают, доказывать себе и другим, что они тоже чего-то стоят, не зря живут на этой земле. А дети их там действительно чего-то недополучают.

Но, на самом деле, чем больше я получаю информации в Институте перинатальной психологии, тем отчетливее осознаю, что мамы, которая не депривирует[1] ребенка, не существует. Самая хорошая мама на свете все равно будет наносить ребенку психологические травмы. Светские психологи все стремятся найти какой-то идеал, чтобы мама все хорошее дала ребенку. Но мы, верующие, люди понимаем, что после грехопадения требовать от мамы, чтобы она дала ребенку все, что он должен был взять от Бога, невозможно. Поэтому мама хороша какая-нибудь среднестатистическая, которая любит детей, занимается ими, накормила-напоила, подумала про духовные нужды, ну и достаточно.

А в многодетной же семье дети представляют собой особую экосистему, они друг дружку там воспитывают.  Считается, что достаточно первого ребенка воспитать, за ним уже все потянутся. Короче, многодетная мама в пролайфе – это всегда хорошо. И если говорить о медиа-присутствии, то конечно многодетная красивая мама и многодетный красивый папа – это здорово, чтобы люди понимали, что многодетность – это не всегда личностное и социальное поражение.

– Для вас как для многодетной мамы что сложным видится, какие есть страхи?

– У меня есть страх упустить ребенка в переходный период, не передать ему те ценности, которые у меня есть. Но умереть не страшно, потому что дети уже в принципе все получили для жизни от меня как от мамы.

– На ваш взгляд, все ли семьи должны быть многодетными?

– Лично мое мнение по этому поводу следующее. Мы всех призываем к многодетности, мы считаем это естественным. Неестественно  делать аборты и использовать контрацепцию. Но что все призваны к многодетности – это большой вопрос. Когда видишь, что женщина рождает много детей без какого-то контроля, без всякого ресурса извне, без физиологической поддержки своего тела (сна, например), на каком-то ребенке она начинает ломаться. Женщина истощена, она в неврозе, она может даже уходить в болезни. Говорят: мама надорвалась, и папа тоже. Люди просто на пределе существуют с таким количеством деток.

Другая ситуация, когда женщина сопротивляется материнству, не хочет быть мамой. А весь социум склоняет ее родить второго или даже первого ребенка. И думаешь: «да отстали бы от нее и она бы реализовывала свое материнское чувство в работе, была бы хорошей учительницей, например». А почему-то считается, что она должна родить кого-то, и видишь потом, как трагично это вымещается и сказывается.  Детки бывают потом достаточно невротичные от таких вот мам. Это чисто мое наблюдение, оно не подкреплено никакими исследованиями.

Любая культура воспитывает детей под себя. В некоторых детки рождаются легко, растут легко, и за ними нет такого присмотра. В таких семьях обычно выбирается один наиболее талантливый ребенок, в него вкладываются все силы и ресурсы, а он потом содержит всю семью. А в других дети даются тяжело и ребенка носят на руках буквально. А если говорить о сегодняшних многодетных семьях, то у нас происходит что-то неестественное. Об этом еще говорила Екатерина Бурмистрова, мама 9-ти детей, психолог, которая ведет Клуб многодетных мам в Москве: «У нас сейчас плодность и условия как у крестьянок, а запросы как у дворянок». Например, мы плодим 10 детей, а запросы таковы, чтобы все знали языки, все быть по кружкам и по секциям. Т.е. сейчас, чтобы ребенок был социализирован, он не должен быть просто рожден и просто здоровый. И это пугает многих наших кризисных беременных, которые уже сейчас думают о том, что через 17 лет в этого ребенка надо будет вложить 5 тысяч долларов, чтобы дать ему образование, а у них таких денег нет.

А еще есть момент в том, что многие не знают, для чего рожать и растить детей. У верующих, например, есть представления о модели семьи, о целомудренном воспитании, направленности на жизненный подвиг какой-то. А вот у обычных людей, не у верующих, у них вообще смазана вся система, сбиты все ориентиры. Они не знают, что с этими детьми делать.

– В каком обществе вы бы хотели, чтобы жили ваши дети и внуки?

– Для меня, для моего характера это общество наиболее хорошее. Мне нравится такое общество. А что хорошо моим детям и внукам – я не знаю, потому что дети совершенно разные получаются. Я считаю, что любое время хорошо, особенно если почитаешь жития святых, когда девочку в 12 лет в бордель отдавали за то, что она была христианкой. Или еще что-нибудь такое, что нам даже не снилось. И тогда люди умудрялись сохранить веру и чистоту, и целомудрие. Тем более уже нам, когда такой плюрализм мнений… Главное – как это доступно детям объяснить, что надо именно так? Для этого вся семья должна быть в одной струе.

– Следуя за Стивом Джобсом: занялись бы вы сегодня тем делом, которым занимаетесь, если бы это был последний день в вашей жизни?

– Для меня это очень важный вопрос. Почему я книжку написала, не дожидаясь, когда пожну плоды, когда дети вырастут? Потому что я понимала: у меня не так уж много времени, я могу не дождаться своей зрелости, когда смогу это все оценить, что надо делать это все прямо сейчас. Я видела все свои идеи, как они умирают, и я не могу ни одной из них довести до конца. И поэтому книжка – это первый проект, который я сделала.

Я стараюсь делать все именно сейчас еще и потому, что дети очень быстро растут. Вот думаешь: хорошо бы испечь с детьми рождественское печенье. Смотришь – уже год прошел, и этому ребенку это может уже и не интересно. Дети вообще приучают к тому, чтобы жить здесь и сейчас.

В какой-то момент, когда был «свиной грипп», я заболела. Тогда я подумала: может, это вот «оно». Батюшка мой начал хоронить людей. Я поддалась этой панике и подумала: вот, у меня было столько хороших идей и я ни одной из них не воплотила в жизнь. Поэтому когда я выздоровела, я стала пытаться все что приходит мне в голову, воплощать хотя бы на 0,5 процентов.

Возможно, Господу не нужны будут все эти мои дела. Но я думаю, Господь мне многое дает, и мне будет очень стыдно и безумно горько прийти к Нему и не показать вообще ничего.

Стив Джобс Стив Джобс

Беседовала Светлана Воронко

 

P.S. Поздравляем о. Павла и матушку Веру с рождением сына Нестора! 

[1] Депривация (лат. deprivatio — потеря, лишение) — психическое состояние, при котором люди испытывают недостаточное удовлетворение своих потребностей.

  • Комментарии не найдены
Добавить комментарий